PCEtLVN0aWNreSBMZWZ0LS0+DQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7IH0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDEzNDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgbGVmdDowO319DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxNTAwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV80IHsgd2lkdGg6IDI0MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IGxlZnQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7fX0NCjwvc3R5bGU+DQoNCjxzY3JpcHQgYXN5bmMgc3JjPSIvL3BhZ2VhZDIuZ29vZ2xlc3luZGljYXRpb24uY29tL3BhZ2VhZC9qcy9hZHNieWdvb2dsZS5qcyI+PC9zY3JpcHQ+DQo8IS0tIGV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8zIC0tPg0KDQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzkxODM2OTIwMyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+PCEtLVN0aWNreSBSaWdodC0tPg0KDQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowOyB9DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxMzQwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8yIHsgd2lkdGg6IDE2MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IHJpZ2h0OjA7fX0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDE1MDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMjQwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgcmlnaHQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowO319DQo8L3N0eWxlPg0KPHNjcmlwdCBhc3luYyBzcmM9Ii8vcGFnZWFkMi5nb29nbGVzeW5kaWNhdGlvbi5jb20vcGFnZWFkL2pzL2Fkc2J5Z29vZ2xlLmpzIj48L3NjcmlwdD4NCjwhLS0gZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgLS0+DQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzM0MDc0OTY4MyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+
Врачи забыли в ноге пациента сверло и заразили его инфекцией! | За живе!
PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTI0OSINCmRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWZvcm1hdD0iZnVsbHNjcmVlbiIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tc2l0ZV9pZD0iU1RCX0Z1bGxzY3JlZW4iIGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWNvbnRlbnRfaWQ9Inphemh5dmUuc3RiLnVhIiBzcmM9Ii8vcGxheWVyLnZlcnRhbWVkaWEuY29tL291dHN0cmVhbS11bml0LzIuMDEvb3V0c3RyZWFtLXVuaXQubWluLmpzIj48L3NjcmlwdD4=

Врачи забыли в ноге у пациента сверло!

За живе!

Проблемы Романа Залозного начались с того момента, когда врачи оставили в его ноге хирургическое сверло. Сегодня от дверей к забору – это весь путь, который способен осилить мужчина. Вот уже 7 лет он живет с костылями. И на то, что он когда-нибудь от них избавится, рассчитывать не приходится.

Самое удивительное в этой истории то, что беспомощным Романа сделали те, от кого беды совсем не ожидаешь – врачи. Операция по смене протеза в тазобедренном суставе закончилась крайне неожиданно. Мужчина потерял 8 сантиметров ноги, зато в его ноге появилось сверло: «Буквально через два дня у меня поднялась высокая температура, шов почернел, воспалился и даже начал гнить. Шов разошелся, и тогда врачи начали мне его подшивать вживую без всякой анестезии, потому что считали, что это маленькая проблема. Но шов все равно не срастался. Я считал, что хуже и быть не может. И понял, что ошибался, когда узнал о том, что во мне огромная железяка!»

03 roman kопіювати(1)Врачи не сразу признались в своей ошибке. А когда признались, говорили, мол, ничего страшного – много людей так живут, и вы будете. Еще во время операции врачи сломали сверло и почему-то решили не устранять свою ошибку, а покинуть осколок в ноге пациента.

«Проблемы с ногой начались в детстве, – вспоминает Роман. – После того, как переболел ангиной. Как осложнение появился артрит. Сначала крутило суставы на сырую погоду. В молодости поехал зимой на заработки в Москву – весь день простоял на рынке, торговал маслом, и пошло обострение. Ноги начали болеть постоянно. Я ходил, как утка. Врачи сказали, что суставы начали стираться и их надо менять на протезы. И я пошел на первую операцию».

Первая операция прошла удачно. Роман забыл о проблемах с ногами. Успел жениться и завести детей: «Но через 5 лет после операции боли вернулись снова. Врач, который ставил мне протезы сказал, что мои протезы уже стерлись, и их надо менять на новые. Я не ожидал, что это произойдет так быстро. Мне должны были сделать 2 операции по очереди: сначала поменять протез на одной ноге, а потом – на другой. Но успели прооперировать только левую ногу».

Когда после операции на левой ноге у него появились ужасные последствия – почернел шов, поднялась температура, врачи сказали, что это обычное осложнение. Мол, скоро все пройдет само по себе. Но рана не затягивалась, гноилась, и однажды ее даже сшивали по живому. Когда они штопали – все соседи по палате отворачивались – не могли смотреть. А Роман губы кусал от боли.

Температура и тошнота продолжались 11 дней, а потом Роман узнал про сверло: «Мне сделали рентген сразу после операции, но я его не видел и не знал, что его нужно посмотреть. И позже я узнал почему – на нем четко было видно сверло, но про эту железяку тогда ничего не сказали. Наверное, надеялись это скрыть. Только на 11 день после операции ко мне пришла жена. Она была расстроена. Сказала, что говорила с доктором, и тот ей объявил, что у меня в ноге сверло. Врач сказал, что это мелочь и вместе с другими хирургами они его вынут. По их словам, их больше беспокоило не сверло (длиной 8 см!), а то, что у меня гниет нога. Врачи говорили, это не связано…»

После неудачной операции врачи все-таки удалили Роману сверло. Но на этом его состояние не улучшилось. «Рана продолжала гнить, появился запах карамели, – вспоминает Роман. – После удаления сверла прошло еще несколько дней. И врачи сделали мне посев выделений из раны, который показал, что у меня есть инфекция синегнойная палочка».

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Парень с синдромом Дауна поступил в вуз

Синегнойная палочка – опасная инфекция. Она может вызвать гангрену, отмирание тканей – некроз. Роман мог лишиться ноги или умереть от интоксикации. Роман уверен, что ее занесли врачи во время первой операции – когда ставили протез: «Как потом, оказалось, я у них был не единственным зараженным. Вместе со мной в инфекционном отделении лежал дедушка. Ему, как и мне, делали операцию на ноге и ставили протез. И в выписке ему врачи даже написали, что у него выявили синегнойную палочку, и что возможно она попала в организм во время операции, или с рук медперсонала или с инструментов. Больницу проверяла санстанция, и в заключении они написали, что не исключают возможности занесения мне инфекции во время операции. В суде мы этого точно не доказали, но я уверен, что таких совпадений не бывает!»

03 family kопіюватиВрачи начали капать Роману антибиотики. Но через три дня прекратили, так как сказали, что у них закончился резервный запас. Ему пришлось самому докупать лекарства. А потом врачи начали советовать ему выписываться и долечиваться дома, хотя рана еще не затянулась.

«Моя сестра обратилась к врачам в Запорожскую областную больницу, и они сказали, что выписываться мне категорически нельзя! – говорит Роман. – По их словам, я никогда не вылечу синегнойную инфекцию, пока мне не удалят протез. Я могу постоянно пить антибиотики, но это будет улучшение только на время. Я был расстроен, потому что если удалять протез – он испортится, а он очень дорогой (один стоит 10 тысяч гривен). Но я все равно решил добиваться того, чтобы его удалили. Потому что лучше жить без протеза, чем с неизлечимой инфекцией. И поэтому я отказался выписываться».

Врачи долго отговаривали Романа от удаления протеза. Пугали, что так он станет лежачим инвалидом. Но он продолжал настаивать, писал жалобы на главварча. И они сдались и удалили его. Через месяц после того, как Роману достали протез, ему снова сделали посев и хотели выписывать как здорового, но по анализам оказалось, что синегнойная палочка у никуда не исчезла. И Роман снова отказался выписываться.

«Врачи разозлились, – вспоминает Роман. – Медсестры выставили мои вещи в коридор  и, когда проходили посетители, говорили им, что я бомж. Я тогда даже милицию вызвал, но они ничего не решили. Еще 5 дней я прожил в коридоре. И наконец, нервы не выдержали – я все-таки поехал домой. Уже сил не было с ними бороться. И долечивался уже дома».

После того, как Роман вылечил синегнойную палочку, ему могли ставить новый протез. Но этого до сих пор не сделали: «В одной ноге у меня совсем нет протеза, и поэтому одна нога у меня короче другой на 8 сантиметров – и я не могу на нее опираться, а во второй до сих пор стоит старый цементный протез, который уже почти стерся. Он расшатывает кость, как говорят врачи, разрушает костную ткань… В прошлый раз новые протезы мне выдало бесплатно государство. Но после неудачной операции врачей один протез стал негодный,  а второй пропал – врачи мне его так и не выдали. Сказали, что он долго лежал без дела и его установили кому-то другому. Ведь это протезы государства, а не мои. Теперь у меня нет на них денег. Надеюсь, что их должна предоставить клиника. Поэтому я и подал в суд».

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Тест на биологический возраст

По оценкам врачей, у Романа есть шанс встать на ноги и избавиться от костылей, но для этого ему нужно снова провести операции и установить новые тазобедренные протезы. Суд с врачами длится уже 6 лет. «Дело затягивали, как только можно, – говорит адвокат Романа. – То переносили заседания, потому что врачи не приходили, то затягивались экспертизы – одна тянулась 8 месяцев, другая 6. Хотя их можно провести и за месяц! Когда суд присудил врачам выплатить Роману компенсацию, адвокаты врачей подавали сначала  апелляцию, мы ее тоже выиграли. Тогда они подали кассацию, мы и ее выиграли. Но они снова опротестовали, и дело вернулось в самое начало – в суд первой инстанции. И все дело начиналось рассматриваться заново. И так уже было три раза. Мы три раза проходили все три этапа, выигрывали, и снова начинали судиться сначала. Это как замкнутый круг. И врачи имеют право это делать. В нашей стране опротестовывать дело можно бесконечное количество раз».

«Я точно уже не вернусь к этим врачам! – говорит Роман. – Я хочу лечиться в клинике в Латвии, из всех клиник она мне понравилась больше всего. Я уже узнавал: меня готовы там принять. Поэтому я сейчас собираю деньги на эту поездку…»